2270

10 октября 2013

Сегодня необычное интервью. Вопросы ставит историк, кандидат философских наук, преподаватель Сергиево-Посадского индустриального университета Олег Устинов. На его доводы отвечают священники, педагоги, журналисты. Встреча была организована ТВ «Радонежье» в рамках проекта «Открытая дверь» по улучшению взаимопонимания между Церковью и светским обществом. Дискуссия произошла этим летом, но сказанное ничуть не устарело.

Газета Копейка Сергиев Посад Олег Устинов Церковь

Церковь и общество – тема актуальная, сложная и противоречивая. На круглых столах она, к сожалению, иногда тонет в философских размышлениях и штампах. Я буду говорить прямо, и прошу к этому отнестись спокойно, в деловом ключе по двум причинам. Во-первых, я человек верующий и осознанно православный. Во-вторых, я много лет работал на православных факультетах, принимал участие в православных форумах, общался со многими, в том числе, с людьми из новой церковной администрации. То есть высказываюсь на эту тему не в первый раз.

Взаимоотношения церкви и общества чётко определены в официальных документах. По Конституции (ст. 14), Россия – светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Этот же принцип отстаивает и Русская православная церковь, потому что в церковных Основах социальной политики «русским по белому» написано, что власть занимается политическими вопросами, церковь – нравственными. 

Есть признанная всеми демаркационная линия. Её соблюдение важно для РПЦ, но, к сожалению, в последние годы мы видим, что она нарушается, причём, на всех уровнях. И когда я пытался определить это в терминах, мне пришло на ум выражение «неадекватная активность». Неадекватное поведение – нелогичное, нерациональное, плохо предсказуемое, не учитывающее условий бытия, опасное для субъекта самого этого поведения.

 

Первое. Излишняя активность в сфере идеологии.

Идея о тотальной православизации социальной сферы опасна. Мы слышим, что в провинции закрываются музеи Бабы Яги, Деда Мороза, Водяного. Рок-опера «Иисус Христос – суперзвезда» объявляется вредной, а книжки о Гарри Поттере объявляются «сатанинскими». Согласитесь, это вопросы, как минимум, дискуссионные, а получается, на всё есть мнение, которое, к сожалению, часто слишком категорично.  

Если инициативы свести воедино, то получается: запустим православный федеральный телеканал, откроем молельные комнаты в школах и вузах с обязательным (или необязательным) посещением, организуем ночные православные клубы, пустим по улицам православные дружины и патрули, организуем всероссийский православный цензурный комитет... Зачем? Неужели это можно рассматривать в практической плоскости? Ведь это вещи, которое наше сложное общество не может воспринять в лоб. Как минимум, это нужно обсуждать. Всё это несёт непосредственную угрозу репутации самой церкви. 

 

Второе. Излишняя активность в сфере образования. 

Как православный человек, я говорю об этом с тревогой. Идея о том, чтобы вводить уроки православия в детских садах, школах, в институтах должна быть хорошо обдумана. Она очень сложная. Существует курс по основам православной культуры в школе в 4-5 классах. Оказывается, этого мало. Митрополит Илларион в присутствии патриарха просит у президента Путина ввести курс с 1 класса, и чтобы преподавали священники. Вы представьте, как это воспринимают мои коллеги из министерства образования!

Рождественские чтения в Кремле. Выступает министр Андрей Фурсенко и говорит о необходимости преподавания в школе истории мировых религий. И ему зал кричит: «Сам изучай историю религии. Ты где живешь, в России или в мире?!» Это бестактность. И, к сожалению, трудно объяснить этому залу, что наше общество поликультурно и многоконфессионально, оно обреченно на вечный поиск компромиссов. 

 

Третье. Излишняя активность в сфере публичной политики. 

Я сейчас скажу о том, что мне искренне непонятно. Новая церковная администрация так или иначе проявляет политические амбиции. В октябре 2012 года Священный синод разрешил священникам участвовать в выборах в органы государственной власти в случае крайней церковной необходимости. Может быть, мне ответят наши коллеги, зачем нужно было казуистически обходить 81-е апостольское правило: не подобает епископу вдаваться в народное управление, но быть неотлучно при делах церковных? Церковь не может являться субъектом политического процесса. 

Опасность излишней активности была ясна философу Алексею Хомякову: если церковь вмешивается в толки о булках и устрицах, она теряет право на доверие людей. Разрешение задач такого рода – это дело общества, а не веры. 

Главная проблема, которая меня волнует – новая церковная администрация объективно пребывает в опасном самообмане о том, что союз с властью, с Кремлём искренний и равноправный. Церковь не имеет сегодня реальных властных и финансовых ресурсов, чтобы усилить влияние на общество. Она пользуется ресурсами государства. Государство, в свою очередь, будет требовать и уже требует выполнения определённых политических обязательств. На мой взгляд, наивно думать, что к церкви будут относиться в Кремле с сыновней почтительностью. 

 

Последнее. Аккредитация духовных школ.

Меня поражает: иные люди требуют аккредитации духовных академий, семинарий. Нужно уровнять дипломы... Кого будем выпускать, менеджеров по оказанию ритуальных услуг? Зачем? Объективно мы просто подставляемся под удар. 

С чем связаны все эти риски? Мне кажется, с тем, что в Даниловом монастыре нет людей подлинного политического таланта. И, простите за прямоту, если случится политическая буря, то мат кому-то могут поставить в два хода, только вместе с ними мат поставят всем нам. Этим рисковать нельзя. Если бы речь шла только о церковной администрации – это один вопрос, но речь идёт о церкви, как о социальном институте, который дорог каждому из нас. Церковь – это сама Россия, и я убежден: мы не можем ею рисковать.

 

Комментарии

Александр Колесников, благочинный Сергиево-Посадского церковного округа

Газета Копейка Сергиев Посад Александр Колесников

Где вы слышали о запрете Бабы Яги? От лица церкви может выступать только патриарх и синод. Разве они выступали против этих вещей? 

Вы приводите 81-е апостольское правило. Да, сейчас в органах власти и Общественной палате нет священнослужителей. А если там кто-то и прислушивается к словам церкви, то это его личное дело. Но если речь идёт об участии в общественной жизни, то нужно разделять, что подобает епископу, а что простому священнослужителю.

Церковь фактически не пользуется ресурсами государства. Ничего, кроме реставрации памятников, в которых проходят богослужения, она не получает. 

В духовных школах уже много лет идёт работа по реформированию духовного образования. Вводятся дополнительные предметы, чтобы оно отвечало стандартам светского образования. Выпускать будут, прежде всего, теологов, священников, а не менеджеров по оказанию ритуальных услуг. 

Церковь приходит туда, где её ждут. Мы взаимодействуем с больницами, социальными учреждениями. Вовсе не забираем у государства его функции. Где церковь имеет возможность проявить свою активность? Школы? Но это претензия к указу президента, чтобы вводились в школах духовные предметы. Никто никого не зовет против воли в храм, насильно не заставляет быть верующим.

 

Дмитрий Палагин, учитель

Газета Копейка Сергиев Посад Дмитрий Палагин

У меня очень хороший опыт общения с церковью, хотя я не могу назвать себя верующим человеком. Отец Владимир Янгичер два года подряд проводил беседы с моим классом, и я ему благодарен. Беседы проводились не в рамках школы, видимо, они так и должны проводиться. Дети приходят в место  общения с представителем церкви, который ненавязчиво, не употребляя сугубо религиозных терминов, подводит их души к состоянию покоя, ощущению гармонии. 

По поводу появления предмета «Основы православной культуры» в школе. У меня вопрос практичный: оценки по нему предполагаются или нет? Если нет, тогда это добровольный курс, и мы будем нести нравственность тем, кто захочет. Но дети могут не захотеть. Значит, мы и родители будем их заставлять туда идти. 

Введение основ православной культуры связано с тем, что кто-то в государстве решил, что школа не выполняет своих воспитательных функций, и решил добавить предмет, который сделает наших детей лучше, попутно уничтожив такой предмет, как МХК. Происходит подмена. Дети разные, и не могут все сразу стать нравственными, проникнуться этой темой. Происходит снижение значимости православия. Зачем в школу помещать предмет, который изначально очень сложный, и не может в рамках средней школы быть реализован в полной мере. У нас много предметов, которые, пусть по верхам, эту задачу решают. Для среднестатистического ребёнка этого более чем достаточно. Лучше, если носитель религии будет преподавать её на своей территории, не в школе.

 

Сергей Шиляев, журналист, преподаватель

Газета Копейка Сергиев Посад Сергей Шиляев

Я противник крайнего клерикализма и крайнего антиклерикализма. И то, что происходит сейчас в мире, в Европе меня очень настораживает. Демократическое чистоплюйство привело к тому, что в городах Северной Европы самое популярное имя в роддомах – Мухаммед. Видя подобные угрозы, я не вижу ничего плохого, что церковь каким-то образом появляется в школах. Ведь когда вы идёте лечить зубы, вы идёте к профессиональному стоматологу. Рассказывать о Боге должен тот, кто этой темой занимается профессионально. 

По поводу влияния церкви на государство. Есть такое «политическое животное» под названием чиновник. В дни приезда патриарха задействуется милиция, перекрываются дороги, глава района и глава города стоят с огромными букетами роз, ждут по полчаса на холодном ветру и дожидаются, и вручают. Если бы никакого влияния не было, то и глав бы там не было. 

По поводу того, что излишняя активность церкви людей отторгает. Я не понимаю, почему Лавра не может открыть Пафнутьев сад для тихих прогулок всех горожан. То же с Белым прудом и огороженной территорией вокруг него. Вот это всё людей возмущает. Церковь воспринимают как захватчика.

 

Протоиерей Владимир Янгичер, настоятель Христорождественского храма в селе Иудино

Газета Копейка Сергиев Посад Владимир Янгичер

Один почтенный академик рассказывал, как они в 60-е годы вносили предложение по введению в школы информатики. Он говорил, что они вносили два предложения: ввести информатику и духовно-нравственную культуру. Погружение в науку может вызвать перекос в нравственности.

У нас очень много возможностей для совместной работы... Прежде, чем стать христианином, нужно стать человеком...

 

Записал Игорь Борисов

Фото: Игорь Борисов

 


Поделиться:

Комментарии   

0 #1 Администратор 11.10.2013 04:13

Господин устинов, исходя из ваших высказываний, очень странно, что вы представляется православным. На самом деле, и то, что философ рассуждает о политике, тем более, в таком ключе, тоже, как минимум, непрофессионально...

Цитировать

Добавить комментарий

Текст комментария:

Последние материалы