Тысячи добровольцев, тушивших пожары в Подмосковье и других областях Центральной России, оказали настолько существенную поддержку пожарным, что власти и крупный бизнес предложили выделить средства на добровольческие программы. Как отнесутся волонтеры к этому неожиданному признанию своих заслуг со стороны государства? Как стать добровольцем? Чем можно помочь пожарным и погорельцам? Каково это - тушить лесной пожар? На эти и другие вопросы читателей "Ленты.Ру" ответил координатор и участник нескольких выездов для тушения горящих лесов, лингвист по основой специальности Алексей Касьян.
Вступительное слово Алексея: Ниже в ответах я привожу примеры. Это конкретные случаи из моей практики трех последних недель и реже информация, сообщенная мне моими друзьями, которым я доверяю. Возможно, в силу случайности мы раз за разом попадали в наиболее катастрофические места Рязанской, Нижегородской, Владимирской и Московской областей (хотя из общения с другими волонтерами я склонен считать, что ситуация в селах, где я побывал, вполне типична). В этих примерах я не привожу названий сел и прочих административных единиц, чтобы люди на местах не пострадали от репрессивно настроенного федерального начальства. Подобные случаи уже бывали. Так как федеральные власти приказали "разобраться", почему случилось то, что случилось, областная администрация ищет крайних. "Стрелочниками" может оказаться сельская администрация, то есть зачастую те самые люди, которые самоотверженно тушили пожары, несмотря на развал государственной противопожарной системы.
Юра Паткин:
Здравствуйте, Алексей. У меня сейчас на основной работе отпуск. Я хочу помочь пожарным и стать добровольцем в тушении пожаров. Куда мне обращаться и что для этого нужно? Предъявляются ли какие - либо специальные требования к кандидатам и их экипировке?
Есть несколько сетевых ресурсов, при помощи которых происходит самоорганизация гражданских лиц. В первую очередь это жж-сообщество pozar_ru и сайт-база данных scer.net.ru (это более-менее одна компания активистов). Там оперативно указывается актуальная информация о том, где сейчас необходимы волонтеры. В верхнем постинге pozar_ru написано и про экипировку (ничего особенного, обычная походная одежда).
Герман:
Алексей, через какой фонд Вы порекомендуете заслать денег погорельцам, чтобы их гарантированно не стырили?
Вас интересует помощь именно погорельцам или вообще вопрос финансовой поддержки всех, кто связан с пожарами (скажем, снабжение противопожарным инвентарем)?
1. Есть cчета, на которые собираем деньги мы с друзьями. Но мы занимаемся не гуманитарной помощью, а именно противопожарным инвентарем — это мотопомпы, пожарные рукава (сотни метров или даже километры шлангов, по которым помпа прокачивает воду к месту возгорания), водяные ранцы (ранцевые огнетушители), бензопилы, лопаты, топоры и тому подобное. Сейчас собрано почти 500 тысяч рублей. Основная часть суммы уже конвертирована в оборудование и развезена по "горячим" точкам Рязанской, Нижегородской, Владимирской и Московской областей. Отчеты о том, что развозил лично я, тут.
Наша позиция: передавать оборудование толькo гражданским активистам на местах, но не МЧС. Причину лучше всего формулируют простые сельские жители, которые сейчас столкнулись с МЧС непосредственно, а не с экрана телевизора: "Только не скидывайте груз в пункт МЧС, расп***ят".
2. Также я полностью уверен в Елизавете Глинке ("Доктор Лиза"). Ее счета можно посмотреть здесь. Доктор Лиза занимается как гуманитарной помощью, так и противопожарным оборудованием.
3. Есть популярный счет Синодального отдела РПЦ (некоторые подробности здесь).
Насчет этого фонда я не могу сказать ничего определенного. Они помогли и помогают вещами (это как одежда и еда для погорельцев, так и противопожарный инвентарь). Но сейчас у них скопилась весьма значительная сумма пожертвований, хотя сами пожары-то уже почти прошли. Я надеюсь, эта сумма будет пущена на восстановление тех домов, которые наше государство не хочет признавать сгоревшими в результате лесного пожара (механизм тут прост: заявляется, что пожар в деревню пошел не из леса, а, скажем, с лесопилки, следовательно, это не результат стихийного бедствия и компенсация тут не полагается; доказать что-либо в такой ситуации, разумеется, почти невозможно).
Сибиряк:
Всю свою историю Россия не раз сталкивалась с пожарами (природными). В советское время, для обнаружения пожаров, их контроля, была создана специализированная служба "Авиационная охрана лесов", которая при должном финансировании справлялась с возложенными на неё задачами совместно с лесхозами и если пожары были близи населенных пунктов, то и совместно с городскими пожарными службами. Жители деревень, дач сами справлялись с пожарами "всем скопом". Тем более сейчас на службе и "Авиалесоохраны" и МЧС, да каждый житель может посмотреть текущюю ситуации со спутника.
Вопрос к Вам таков: Не думаете ли вы, что привлечение волонтеров это "последнее дело", которое говорит о том, что сейчас существует полная бездеятельность администраций МО и МЧС (по прогнозам и мониторингу пожаров) и может быть просто стоит вернуть опыт накопленный в СССР?
Насчет администраций Московской области мне трудно что-либо сказать, так как в Московской области я почти не бывал (мы старались сосредоточиться на более дальних районах, куда, скажем, кроме нас, никто из Москвы не доезжал).
В целом я думаю, что да, это "последнее дело". Слово "бездеятельность" по отношению к МСЧ и Министерству обороны подходит, но не вполне. Более точное определение — "недееспособность".
Тут, видимо, требуется небольшой экскурс. В 2006 году был принят новый Лесной кодекс РФ. Этот документ, в общем-то, поставил точку в развале системы противопожарной охраны леса и вообще лесоохраны, то есть той системы, которая относительно успешно функционировала в позднем СССР и при Ельцине.
Целью самого кодекса, как я понимаю, являлось лоббирование интересов целлюлозно-бумажной промышленности, а о лесах, не предназначенных под вырубку, никто не стал думать. Некоторые эксперты называют этот кодекс худшим лесным законом за всю историю российского государственного лесоуправления (пример тут). Видимо, они имеют на то основания. Также в свое время были обнародованы экспертные доклады, где предсказывалась катастрофа в случае засушливого лета (популярное изложение смотрите здесь). Несколько лет шли дожди, поэтому правительство и общественность не обращали на такие прогнозы внимания, но в 2010 гром таки грянул.
Скажем, новый кодекс вообще не предусматривает такой должности как лесник. Лесников сейчас нет. Простой пример. По территории заповедника в Нижегородской области стоят вышки, на которые раньше поднимались лесники и смотрели, нет ли где дыма. Довольно эффективная система. Сейчас на эти вышки никто не забирается, лесники уволены. Другой пример: лесные просеки, которые раньше регулярно чистились и обновлялись. Сейчас они все заросли, потому что новые лесоарендаторы обычно не хотят тратить лишние деньги на подобные работы (аренда трактора). Как следствие, огонь легко перекидывается с квадрата на квадрат. Третий пример (хотя он и не связан с Лесным кодексом): раньше на большую деревню или на куст деревень полагалось иметь свою пожарную машину. Сейчас таких машин нет (куда они физически делись, интересно), так что, пока пожарка доедет из ближайшего города, село уже сгорит. Кое-где машины имеются, но, как правило, техника старая, 20-30-летней давности (как, например, в Окском заповеднике).
Вообще, непонятно, кто теперь отвечает за охрану леса от пожара. Исходя из Лесного кодекса, это арендатор лесного участка. Однако складывается следующий парадокс. Засушливое лето с пожарами выгодно не только МЧС (увеличение бюджетного финансирования и, следовательно, увеличение "распилов"), но и арендатору. При верховом пожаре сгорает крона и ствол, и от этого всем плохо. Однако верховые пожары не так часты. Стандартная ситуация — это низовой пожар, то есть горят трава, кустарники и все, что неглубоко под землей. Ствол дерева при низовом пожаре почти не страдает, но корни выгорают. Такие деревья уже мертвы, при первом порыве ветра они упадут. Арендатору, соответственно, остается свезти стволы на лесопилку.
Не надо думать, что охрана лесов от пожара — это просто забота о флоре и фауне (хотя экологическая составляющая, понятное дело, важна). Когда пожар начинает гулять по лесу, он захватывает то одну деревню, то другую, и происходит это очень быстро. Сгоревшая деревня — это не только люди, лишившиеся домов и вообще хозяйства. При соответствующем ветре и скученности строений это еще и человеческие жертвы, так как жители не успевают проснуться и выскочить из домов. МЧСовец, расчищавший пепелище на месте одного такого села в Нижегородской области, приватно рассказывал, что на 60-м обгорелом трупе они просто перестали считать, в реальности, по его словам, жертв там было раза в два больше. Не секрет, что в деревнях у нас живут в основном старики, которые просто физически не успевают среагировать на стихию, а после пожара, оставшись ни с чем, очень болезненно адаптируются к новой жизни.
Теперь необходимо коснуться второго "кита", на котором покоится нынешняя противопожарная система России. Это коррупция.
Солдаты-срочники сыграли, наверное, решающую роль (наряду с волонтерами) в тушении пожаров. Выглядит это стандартно так. В "горячую" точку завозят несколько десятков солдат (а иной раз 1–2 сотни). У них нет никакой экипировки, кроме сапог. Волонтеры из Москвы должны везти в такую деревню не только мотопомпы, пожарные рукава и бензопилы, но и даже лопаты с топорами, чтобы солдатам было чем работать.
Сытый работник — хороший работник. Заброшенных на точку солдат и МЧСовцев не кормят. В Нижегородской области местные сельские администрации и жители смогли организовать кормежку солдат и пожарных. Поэтому там (при подвозе инвентаря волонтерами из Москвы) дело как-то шло, пожары тушили и днем, и ночью, не только отжимали огонь от деревень, но старались и лесные участки захватить и так далее. В некоторых селах Рязанской области организовать кормежку не получилось. Как следствие, солдаты и пожарные отказывались работать или работали "спустя рукава", а в конце рабочего дня просто уезжали. Процитирую слова председателя одного сельсовета: "Что делают машины МЧС — непонятно, покружатся по району и уезжают. Пожарные приезжают, попшикают для вида по опушке вдоль дороги и тоже уезжают". То, что видел лично я в Рязанской области, этим словам, увы, соответствует.
У пожарных часто нет пожарных рукавов, переходников, рукавиц. Я сам все это развозил по пунктам МЧС, скажем, во Владимирской области. То есть, например, рукава им вроде бы выделяют, но самые дешевые, которые предназначены для разового использования в помещении, — в лесу они мгновенно сгорают. В известном мне месте в Московской области пожарники бегали в лагерь волонтеров за бензином и соляркой.
То есть нынешняя форс-мажорная ситуация продемонстрировала, что у армии и МЧС нет даже лопат, рукавиц, бензина и ежедневной пайки.
Под конец на всякий случай упомяну, что 99 процентов возгораний — результат деятельности человека. Это возгорание в самой деревне (откуда огонь уходит в лес и начинает "гулять" по району) — очень часто просто искра от допотопной проводки или трансформатора и тому подобное. Это и неосторожное обращение с огнем в лесу — гулянки с шашлыками, непотушенным костром и брошенными бычками. Раньше за любителями пикников следили лесхоз (то есть лесники) и милиция. Теперь лесоарендаторы не тратят деньги на подобную охрану.
Полностью пресс-конференция Касьяна размещена на сайте:
Lenta.ru 25.08.2010 http://lenta.ru/conf/kassian/
Там её читать интереснее, так как в тексте приводится много ссылок на другие сайты, где размещены соответствующие документы, факты, свидетельства... И последний вопрос:
Александр:
Алексей, вам действительно было нечего делать?
Полагаю, что подобные вопросы должны были бы фильтроваться модераторами "Ленты". Однако вопрос все же имеет некоторый смысл. Видимо, Александр спрашивает, не являюсь ли я профессиональным митингующим или городским сумасшедшим, который не имеет ни работы, ни семьи и для которого смысл жизни и чувство собственной востребованности — это участие в любых протестных акциях. Таковые профессиональные митингующие сейчас действительно скопились в угрожающей концентрации в околополитических оппозиционных структурах.
Отвечаю. Нет, у меня есть несколько профессий и, соответственно, несколько работ. Я лингвист-компаративист, кандидат филологических наук, сотрудник РГГУ (преподаватель), автор ряда монографий и статей. Кроме того, я профессиональный препрессчик, работаю в книжных и журнальных издательствах. У меня двое детей. Также мне не безразлична судьба моей страны. Надеюсь, жизнь Александра не менее насыщена.
Добавить комментарий